Упоминая такой феномен японской культуры, как традиционные искусства сразу же вспоминают о поэзии, театре и живописи, но также важны и исконно японские разновидности: чайная церемония, икебана, бансаи, оригами и т.д. Особняком по сфере применения, но не по философскому наполнению выступают боевые искусства , которые если отбросить их утилитарное применение, открывают перед искушённым исследователем целые пласты восточного менталитета. Конечно, то же можно сказать и о чайной церемонии и даже об икебане.
Страна Восходящего Солнца
Япония, по сути, почти не отличается от соседей Китая и Кореи. Схожесть, которую возможно объяснить восточной спецификой, наиболее ярко проявляется, как это не странно, в противоречиях. Большое значение для становления японской культуры имело её территориальное расположение. И дело здесь совсем не в изолированности от материка, а скорее в труднодоступности, которая была своеобразным «фильтром». Проходившие через него верования, учения и т.д. ставали специфическими. В результате чего, в большинстве случаев, удавалось избегать разногласий на идеологическом и культурном поле. Главную роль играли разные виды искусств, формировавшие, в силу своего происхождения, компромиссное восприятие мира. чего им не удалось – нивелировать противоречия между сословиями. Поэтому история Японии богата мятежами и междоусобными войнами, а прекрасный образ Страны Восходящего Солнца окрасился предрассветной кровавостью.
Дзен-буддизм
Религиозные верования, сыгравшие ключевую роль в развитии мировой культуры, изменили и Японию. Правда, Вера здесь это скорее система ценностей и знаний о мире, чем предмет безусловного поклонения. Человек в ней равен с природой, а значит и с богом, он не раб. Отсутствует конфликт с окружающей средой. Можно конечно скептически отнестись к тому, что якобы каждый человек является вместилищем Вселенной, но {стоит упомянуть и эту идею|необходимо затронуть и эту идею|этой идее нельзя отказать в притягательности.
Дзен-буддизм, пришедший на японские острова в X в., научил их жителей правильному сосуществованию с природой и некоторой степени друг с другом. Эта гармония нашла своё отражение и в эстетике искусств. Выражалось это в том, что средневековые японцы не выделяли искусство как таковое. Нет, конечно, была и поэзия, и живопись, но они оставались частью гармоничного восприятия мира. То есть для дзен-буддиста картина известного художника и свадебный танец журавля, с эстетической точки зрения, находились на равне.
Искусство японской каллиграфии
Этот принцип, войдя в повседневный быт, стал тем, что в последствии будет ошибочно названо косностью и ретроградством. Действительно с нашим мышлением запросто обозвать предрассудком такое культурное явление, как допустим, «токонома» в котором через икебану, картины и свитки выражался эстетический вкус владельца дома. Дом продолжение внутреннего мира человека, который в свою очередь является вместилищем вселенской гармонии. Целью подобного единения было превратить всю жизнь в цельный творческий акт, не оканчивающийся и с уходом человека.
Скорее всего, под влиянием дзен-буддизма в искусстве стали превалировать эмоции, отодвигая разум на второй, если не последний план. Концепция эмоционального наполнения оказалось способной родить пережившие года произведения. Их сила воздействия на зрителя с годам не ослабевала. Правда, они оказались, в большинстве своём, не в состоянии подстроиться под современное восприятие. Говоря проще, традиционный японский театр кабуки так и остался кабуки по форме и по содержанию.
Ещё один момент, с которым будет трудно смериться нашим напыщенным деятелям искусств, равенство художника и зрителя. Акт творчества не существует сам по себе, без творца, но его не существует и без восприятия. Поэтому японское искусство это результат совместного творчества художника и зрителя. Конечно, подобный подход накладывает дополнительную ответственность и может показаться несколько абсурдным для европейца, но только на первый взгляд.
Синтоизм
Хоть дзен-буддизм является основой японского миропонимания, основу эту создал синтоизм. По сути, синтоизм имеет много общего с древнерусским язычеством. То же многобожие, отражающее неподвластные человеку силы природы. Но просматриваются в нём и черты дзен-буддизма и даже иудаизма. В период укрепления националистических настроений из синто «волшебным» образом вывели идею, что японцы являются единственными потомками богов, а император вообще истинное божество, произошедшее от солнечной богини Аматэрасу.
Но отбросим идеологическую ахинею. Гораздо интереснее влияние синтоизма на общество в целом и на искусство в частности. Благодаря нему мысль об единения с природой глубоко пустила корни на островах. Японец не покоряет окружающую среду, а сосуществует с ней, как равноправный партнёр. Отсюда и такие традиционные японские искусства как икебана, бансаи и т.д. В них природа не умерщвляется для создания «великих» творений, а остаётся в своей первозданной красе. Дело мастера заключается только в том, чтобы показать неискушенному зрителю эту красоту.
